.
.
.
.
.
У меня четыре ноги: две обычных, а две - вместо рук,
И бабы боятся со мной в подъезд заходить и в лифт.
Очень глупые бабы все, потому что не могут понять,
Что схватить я их не могу, а могу только пендаля дать.
А вот дети любят меня, и собаки не против порой
Побегать наперегонки по лужам весенним со мной.
**************************************** ********************
Какие-то вокруг одни дебилы,
А также дебилята, даунихи
С приспущенными грязными чулками
И в глупых с кружевами панталонах.
И смотрят как-то, знаешь, неприятно,
С каким-то даже малость отвращеньем -
Мол, дескать, мы тут все и всё такое,
А ты тут как-то... в общем, грустно очень.
Пробыть здесь долго трезвым невозможно,
Уйти тотчас же - как-то некрасиво,
Обидятся в другой раз и не пустят,
А больше, в общем, некуда податься.
.
.
.
.
У меня четыре ноги: две обычных, а две - вместо рук,
И бабы боятся со мной в подъезд заходить и в лифт.
Очень глупые бабы все, потому что не могут понять,
Что схватить я их не могу, а могу только пендаля дать.
А вот дети любят меня, и собаки не против порой
Побегать наперегонки по лужам весенним со мной.
****************************************
Какие-то вокруг одни дебилы,
А также дебилята, даунихи
С приспущенными грязными чулками
И в глупых с кружевами панталонах.
И смотрят как-то, знаешь, неприятно,
С каким-то даже малость отвращеньем -
Мол, дескать, мы тут все и всё такое,
А ты тут как-то... в общем, грустно очень.
Пробыть здесь долго трезвым невозможно,
Уйти тотчас же - как-то некрасиво,
Обидятся в другой раз и не пустят,
А больше, в общем, некуда податься.
2 comments | Leave a comment



















